Военный парад 7 ноября 1941 года на Красной площади в Москве стал одной из самых ярких дат в истории ХХ века. К этому моменту Третий рейх стоял у ворот столицы, а город жил в состоянии нарастающего смятения.

По свидетельству начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Франца Гальдера, фюрер был непоколебим в решении сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы избавиться от их населения. Слухи о бегстве правительства 16 октября разрушили социальный контракт, а очереди в магазинах превратились в площадки для пораженческих настроений.

Командующий войсками Московского военного округа генерал Павел Артемьев возразил Верховному Главнокомандующему: участвовать в параде могла только пехота, так как артиллерийские части стояли на огневых позициях, а танков в гарнизоне не было. Сталин приказал найти все необходимое и готовить парад в обстановке высочайшей секретности.

Секретность была главным условием выживания руководства страны и участников парада: если бы немецкая авиация прорвалась к центру столицы, гибель высшего руководства на трибуне Мавзолея стала бы вопросом минут. Генерал армии Георгий Жуков советовал усилить ПВО и подтянуть к Москве истребительную авиацию с соседних фронтов.

Сталин стоял на трибуне Мавзолея в простой шинели и фуражке. Начальник охраны предложил надеть теплую зимнюю шапку, но вождь отказался: на фронте еще не все бойцы получили зимнее обмундирование. Важным символическим жестом стало решение расчехлить рубиновые звезды Кремля, которые месяцем ранее замаскировали.

Военный комендант Москвы генерал Кузьма Синилов отмечал, что после парада настроение совершенно изменилось: в очередях пошли другие разговоры, появилась уверенность. Помощник коменданта полковник Николай Гребенщиков вспоминал, что люди стали веселыми и жизнерадостными, а прежняя молчаливость исчезла.

С 1 по 15 ноября 1941 года пунктами военной цензуры Москвы было обработано 100% поступившей корреспонденции — 2 626 507 писем, из которых конфисковано 3214 штук и частично вычеркнут текст в 30 532 документах. После парада потребность в изъятии писем ощутимо сократилась: в 75% обработанных документов отмечен особый подъем настроения, вызванный выступлением Сталина.