24 октября 1826 года в доме Дмитрия Веневитинова в Кривоколенном переулке у Мясницких ворот Пушкин впервые публично прочитал свою историческую трагедию «Борис Годунов». Собралось человек сорок, и чтение произвело на слушателей ошеломительное впечатление.

Этому предшествовала неожиданная аудиенция у Николая I в конце августа 1826 года, куда поэта вызвали из Михайловского, где он находился под надзором полиции. Император прилюдно назвал Пушкина «умнейшим человеком России» и лично обещал, что сам будет его цензором, а также поручил написать докладную записку «о народном воспитании» — по сути, о реформе системы образования.

До этого Пушкин не был в столицах шесть лет, и новое поколение читателей знало его лишь по отрывочным сведениям. Полностью законченную большую трагедию он читал у друзей четыре раза подряд: 10 сентября у Сергея Соболевского, 25 сентября в узком кругу близких друзей, 12 октября у Веневитиновых и 29 октября у Вяземского. Самым многолюдным и знаменитым стало чтение 12 октября в Кривоколенном переулке.

Михаил Погодин сорок лет спустя вспоминал, что первые явления слушали тихо и в недоумении, но чем дальше, тем ощущения усиливались. По его словам, когда Пушкин дошел до рассказа Пимена о посещении Кириллова монастыря Иваном Грозным, кого бросало в жар, кого в озноб, а после чтения собравшиеся бросились к Пушкину с объятиями, смехом и слезами, явилось шампанское.

Трагедия была новаторской: действие охватывало семь лет от воцарения Бориса до убийства Фёдора и полторы тысячи километров от Москвы до Кракова, а главные антагонисты, Годунов и Самозванец, ни разу не встречаются лицом к лицу. Исторических вольностей в ней мало: единственная относительная — вставленный в текст предок поэта Гаврила Пушкин, действительно поддержавший Самозванца, но получивший в пьесе более важную роль, чем играл в действительности.

Триумф обернулся выволочкой: глава Третьего отделения Бенкендорф интересовался, почему Пушкин читал сочинение, нарушив распоряжение императора не обнародовать ничего без его ведома. Трагедия не прошла высочайшую цензуру: Николай I через Бенкендорфа передал, что сочинителю лучше бы переделать ее в роман вроде вальтер-скоттовского, но Пушкин отказался. Разрешение на публикацию он получил лишь в 1830 году, когда ему понадобились деньги для женитьбы.

Через сто лет, 24 октября 1926 года, актеры Малого театра устроили в этом же здании чтение по ролям «Бориса Годунова» в память о том триумфе. Площадь для них в коммуналке, выгороженную из залы барского особняка, предоставил живший там с 1923 года плановик Арон Гинзбург — отец будущего Александра Галича.