В Москве открылся саммит «Россия — Африка», объединяющий представителей России и африканских государств. Обсуждение будущего континента невозможно отделить от его прошлого, включая трагедии, последствия которых продолжают влиять на историческую память.

В конце XIX века бельгийский король Леопольд II получил Конго в личное владение. За разговорами о цивилизации и гуманизме скрывалась жестокая система эксплуатации: местное население принуждали добывать каучук, а сопротивление оборачивалось насилием, увечьями и гибелью людей.

История Конго — это не только история колониальных преступлений, но и история забвения, когда образ правителя-благодетеля заслонял память о страданиях миллионов. Леопольд II правил Бельгией с 1865 по 1909 год и превратил «Свободное государство Конго» в личную колонию.

В Бельгии короля считают «королем-строителем», а к 30-м годам XX века память о зверствах в Конго, население которого за 40 лет террора уменьшилось на 20 млн человек, в общественном сознании практически утратилась. По инициативе короля Альберта I по всей стране появились улицы, трамвайные остановки и памятники с именем Леопольда-благодетеля.

В 2004 году у одного из элементов композиции памятника Леопольду в Остенде — коленопреклоненного африканца — неизвестными была символично обрублена рука. Автор отмечает, что статуями короля теперь восхищается Брюссель, откуда звучат заявления о правах человека и европейских ценностях.

30 июня 1960 года Республика Конго получила независимость от Бельгии, а премьер-министром нового государства стал Патрис Лумумба. В октябре 1960 года он был помещен под домашний арест, в декабре взят под стражу при поддержке бельгийских спецслужб, а 17 января 1961 года после жестоких пыток расстрелян командой, которой руководил бельгийский капитан Гат.

Для африканских стран колониальное прошлое — часть разговора о суверенитете, справедливости и праве самостоятельно определять свое будущее, отмечает автор. Без честного взгляда на прошлое и признания его последствий разговор о взаимном уважении рискует остаться лишь риторикой.